Людмила не могла говорить, ей все еще было больно, но она заставила себя улыбнуться, зная по опыту, что это один из способов притвориться счастливой. Он подошел к ней и обнял, грубо распустил ее волосы, каскадом заструившиеся по плечам и обнаженной груди. Когда он склонился к ней и принялся ласкать ее, она закрыла глаза, стараясь унять дрожь, дрожь гнева и возбуждения. Он ничего не мог поделать с собой и яростно поцеловал ее. И чем больше она теряла контроль над собой, тем больше его желание превращалось в смесь вожделения и гнева. Он желал ее, но в то же время хотел наказать за каждый миг страстного томления...

Людмиле было трудно говорить — боль всё ещё сковывала её, но она заставила себя улыбнуться. За годы она усвоила: иногда улыбка — самый простой способ создать видимость счастья. Он подошёл ближе, обнял её, резко распустил волосы, которые мягко скользнули по плечам и обнажённой груди. Когда он наклонился к ней, его прикосновения были настойчивыми. Людмила закрыла глаза, пытаясь подавить дрожь — смесь ярости и желания.

Он не мог остановиться, в его поцелуе чувствовалась яростная жажда. И чем сильнее она теряла над собой контроль, тем больше страсть в нём переплеталась с гневом. Он жаждал её — и одновременно хотел заставить её прочувствовать каждую секунду того напряжённого ожидания, которое сам испытывал.