Пришел в себя — лицо в крови, палубу трясет, а орудия молчат. На горизонте — французы. На фрегате суматоха и страх. Французский капитан требует капитуляции. А я? Я фронтовик, прошедший Великую Отечественную, и у меня правило одно: РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ. Только теперь на дворе 1730-е. Я уже успел поднять мятеж на корабле, отстоять честь Андреевского флага и угодить под военный суд. Но сломать меня не выйдет. Бирон, Анна Иоанновна, Тайная канцелярия — пусть попробуют. Я попал сюда не затем, чтобы подстроиться под прошлое. Я здесь, чтобы переделать его по-своему.

Я верил в будущее своей страны, Россия менялась на глазах. Закончил президентскую программу, и горел желанием развивать новые земли. Но погиб в конфликте с предателями, для кого слово Родина – пустой звук и распил бюджетов.И по грехам их да воздастся! Где это я так нагрешил, что попал в 19 век, в тело морального подонка, проигравшегося в карты помещика. Мое имение заложено в банке, в доме трещину прикрывает картина с обнаженной барышней, и как к себе домой приходят бандиты! Ах да, маман укатила в Петербург, забрав все деньги, что были. Всё? Нет, он, то есть уже я, бал всему обществу обещал…

– Барин! Там опять эти нелюди угрожают расправой! – слышу дрожащий голос управляющего.

– Иду, иду, Емелька, – со вздохом беру пистолет с тумбочки.Что ж, где наша не пропадала! Россия-матушка, встречай своего сына!

Пришел в себя — лицо в крови, палубу трясет, а орудия молчат. На горизонте — французы. На фрегате суматоха и страх. Французский капитан требует капитуляции. А я? Я фронтовик, прошедший Великую Отечественную, и у меня правило одно: РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ. Только теперь на дворе 1730-е. Я уже успел поднять мятеж на корабле, отстоять честь Андреевского флага и угодить под военный суд. Но сломать меня не выйдет. Бирон, Анна Иоанновна, Тайная канцелярия — пусть попробуют. Я попал сюда не затем, чтобы подстроиться под прошлое. Я здесь, чтобы переделать его по-своему.

Я верил в будущее своей страны, Россия менялась на глазах. Закончил президентскую программу, и горел желанием развивать новые земли. Но погиб в конфликте с предателями, для кого слово Родина – пустой звук и распил бюджетов.И по грехам их да воздастся! Где это я так нагрешил, что попал в 19 век, в тело морального подонка, проигравшегося в карты помещика. Мое имение заложено в банке, в доме трещину прикрывает картина с обнаженной барышней, и как к себе домой приходят бандиты! Ах да, маман укатила в Петербург, забрав все деньги, что были. Всё? Нет, он, то есть уже я, бал всему обществу обещал…

– Барин! Там опять эти нелюди угрожают расправой! – слышу дрожащий голос управляющего.

– Иду, иду, Емелька, – со вздохом беру пистолет с тумбочки.Что ж, где наша не пропадала! Россия-матушка, встречай своего сына!

Я искренне верил в завтрашний день своей страны: Россия менялась стремительно, прямо на моих глазах. Прошел президентскую программу и мечтал поднимать новые территории, работать на результат. Но в столкновении с предателями, для которых Родина — лишь вывеска для откатов и дележа бюджета, я погиб. Пусть каждому воздастся по делам его! Только вот за какие прегрешения меня швырнуло в XIX век — да еще и в оболочку последней дряни: помещика, спустившего состояние за карточным столом.

Усадьба в залоге у банка, в доме трещину стыдливо прячет картина с голой девицей, а местные головорезы шастают сюда как к себе. И вдобавок матушка умчалась в Петербург, прихватив все наличные. Думаете, это конец? Ничего подобного: прежний хозяин, то есть теперь уже я, еще и бал пообещал всему свету…

— Барин! Эти нелюди снова пришли, расправой грозят! — дрожит управляющий.
— Иду, иду, Емелька, — вздыхаю, снимая с тумбочки пистолет.

Ну что ж, не впервой выбираться из бездны. Россия-матушка, принимай своего сына!

Пришёл в себя — вокруг чёрный снег, на площади лежат изрубленные люди, вороны клюют мёртвую плоть… Рязань выжгли дотла. Орда уже ушла, но их кипчакские псы прочёсывают развалины и добивают тех, кто ещё дышит. И среди этого кошмара рядом стоит ребёнок с белыми волосами и зовёт меня по имени. Уверяет, что я ратник Ратмир и дал клятву защитить его близких.

Только как такое возможно? Ещё вчера я жил в другой эпохе. А сегодня — нагой среди трупов, в чужом теле и с обрывками чужих воспоминаний в голове. Что мне делать?

Выбор один: не оплакивать, а сражаться. Я поднял меч, собрал тех, кто уцелел, и понял — моё место теперь здесь. Татары решили, что Русь уже сломлена.

Они просчитались. Я не затем оказался в Рязани, чтобы лечь с ней в могилу. Я здесь, чтобы поднять войну за освобождение.

Пришел в себя: лицо в крови, палубу трясет, вокруг гнетущая тишина — орудия не стреляют. На горизонте маячат французы. На фрегате — смятение. Капитан, француз по происхождению, требует капитуляции. А я — фронтовик, прошедший Великую Отечественную, и живу по одному правилу: русские не сдаются. Только вот на дворе уже 1730‑е. Я успел поднять мятеж на корабле, не дать опозорить флаг и за это оказался под военным судом. Но сломать меня не выйдет. Бирон, Анна Иоанновна, Тайная канцелярия — пусть пробуют. Я попал сюда не затем, чтобы подстроиться под прошлое. Я пришел, чтобы изменить его.

Очнулся в чужом теле: вокруг вопли, ладони в крови. Передо мной — избалованный сынок влиятельного папаши тащит девушку, уверенный, что родительские связи прикроют всё. Слишком знакомая картина… «Прочь с дороги, тварь!» — и мой удар врезается ему в лицо.

Только теперь я не в XXI веке. Я — стрелец, а на дворе 1682 год. Москва кипит, напряжение висит в воздухе — ещё немного, и грянет бунт. И это как нельзя кстати.

В прежней жизни один такой же «неприкасаемый» уничтожил мою семью, откупился и ушёл от суда. Я ответил самосудом, погиб — и получил второй шанс. На этот раз я не позволю, чтобы власть и деньги снова спасали преступников.

Правило одно: неприкосновенных больше не существует. Если ради справедливости придётся разжечь стрелецкое восстание — я поведу его. Если потребуется опрокинуть трон — рука не дрогнет.

Пётр ещё мальчишка. Но я стану рядом, научу его и выковаю правителя, который выжжет коррупцию и беззаконие из России. А если мне суждено пасть снова — то хотя бы не напрасно.

Я пришёл в себя — вокруг чёрный снег, на площади лежат мёртвые, вороны клюют разорванные тела… Рязань выжжена дотла. Орда уже ушла, но их псы-кипчаки прочёсывают руины и добивают тех, кому удалось выжить. И тут рядом появляется ребёнок с белыми волосами и называет меня по имени. Уверяет, что я — ратник Ратмир, который клялся уберечь его близких.

Но как такое возможно? Ещё вчера я жил в другой эпохе. А сегодня — нагой среди трупов, в чужом теле, с чужими воспоминаниями, которые будто стали моими.

Что дальше? Выбор один. Русские не рыдают — русские сражаются. Я поднял меч, собрал вокруг себя оставшихся в живых и впервые осознал: моё место и моё время теперь здесь. Татары решили, что Русь сломлена и покорена.

Они просчитались. Я не затем оказался в Рязани, чтобы лечь с ней в одну могилу. Я здесь, чтобы поднять землю на бой и начать войну за освобождение.

Пришел в себя — лицо в крови, под ногами ходит ходуном палуба, орудия затихли. На линии горизонта — французы. На фрегате начинается суматоха. Французский капитан требует капитуляции. А я? Я фронтовик, прошел Великую Отечественную. И у меня правило одно: РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ.

Я прикрывал отход своей группы и погиб. Но небесная канцелярия решила: рано мне на покой. И вот я в 1984-м! Снова молод и полон сил. Но вместо автомата у меня фотоаппарат «Зенит» и блокнот с ручкой. Теперь моё оружие – слово. Второе задание: Афганистан!И только одно по-настоящему не изменилось: я снова на передовой!

Пришел в себя с кровью на лице, палуба трясется, орудия бездействуют. Виднеются французские корабли. На фрегате царит хаос. Французский капитан требует капитуляции. Но я? Я бывалый солдат. Претерпел Великую Отечественную. И у меня есть одно правило: РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ.

Очнувшись в незнакомом теле, я вижу, как вокруг раздаются крики, а на моих руках чужая кровь. Передо мной мажор насилует девушку, уверенный, что связи его отца избавят его от наказания. Как же это знакомо... Я бью его ногой в лицо, чтобы остановить. Оказалось, что я больше не в 21 веке, а в теле стрельца в 1682 году. Москва полна напряжения и готова к бунту — идеальная возможность. В прошлой жизни влиятельный злодей убил мою семью, избежал правосудия и остался безнаказанным. Я мстил и погиб, но теперь у меня есть второй шанс. На этот раз я не позволю, чтобы деньги и власть защищали преступников. Мой принцип прост: нет неприкасаемых. Если для справедливости потребуется поднять стрелецкий бунт, я возглавлю его. Если потребуется свергнуть трон, я не поколеблюсь. Пётр Первый ещё ребёнок, но я стану его наставником и воспитаю царя, который искоренит коррупцию и беззаконие в России. Или же я снова погибну, но на этот раз не зря.

Очнулся – кровь на лице, палуба дрожит, пушки молчат. Французы на горизонте. На фрегате паника. Капитан-француз приказывает сдаться. А я? Я ветеран. Прошел Великую Отечественную. И у меня один принцип: РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ.

Прихожу в себя в чужом теле – вокруг крики, на руках чья-то кровь. Передо мной мажор насилует девушку, уверенный, что связи отца спасут его от наказания. Как же знакомо…– С дороги, мразь! – бью ублюдка ногой в лицо.Только я уже не в 21 веке, а в теле стрельца, на дворе 1682 год. Москва бурлит и готова взорваться бунтом – лучше не придумаешь.В прошлой жизни влиятельный мерзавец убил мою семью. Откупился от правосудия, избежал наказания. Я устроил самосуд, погиб и получил второй шанс. На этот раз я не допущу, чтобы деньги и власть спасали преступников.Мой принцип прост: неприкасаемых больше нет. Если для справедливости потребуется поднять стрелецкий бунт – я возглавлю его. Если понадобится снести трон – я не стану колебаться.Пётр Первый ещё мальчишка. Но я стану его наставником и воспитаю царя, который навсегда избавит Россию от коррупции и беззакония.Или погибну снова – но теперь уже не зря.

Очнулся – кровь на лице, палуба дрожит, пушки молчат. Французы на горизонте. На фрегате паника. Капитан-француз приказывает сдаться.

А я? Я ветеран. Прошел Великую Отечественную. И у меня один принцип: РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ.

16+ Я попал в прошлое и оказался на Руси в сложнейшее время. На дворе середина XII века, князья воюют помеж собой, обильно сдабривая Землю-матушку русской кровью. Брат идет на брата на потеху и усладу вражинам заморским. Нет, не гоже Русь изнутри терзать! Не зря меня судьба сюда забросила - мне и наряд держать. А что князья? Как говорится, не хотят - заставим, не умеют - научим. Степняков и германцев это тоже касается. А еще Византия живет в своем быстро затухающем величии, уступая место молодым европейским хищникам. Вот только я младший ратник и отроду мне 16 годков. Сладится ли сделать Русскую Землю сильнее, чтобы выстоять перед всеми напастями? Коли хотеть и делать, все получится.

Боксёр из 90-х очнулся на конференции по поп-ММА. Тут бойцы с маникюром и продюсерами. Его принимают за…

– Мага! Мага тормози! Ты же профессионал! – крик сбоку разрывает тишину.

Сзади, вцепившись, как клещ, какого-то парня душит бородатая туша в капюшоне, повиснув рюкзаком.

Пошла жара!

Боксёр из 90-х очнулся на конференции по поп-ММА. Тут бойцы с маникюром и продюсерами. Его принимают за…

– Мага! Мага тормози! Ты же профессионал! – крик сбоку разрывает тишину.

Сзади, вцепившись, как клещ, какого-то парня душит бородатая туша в капюшоне, повиснув рюкзаком.

Пошла жара!

Боксёр из 90-х очнулся на конференции по поп-ММА. Тут бойцы с маникюром и продюсерами. Его принимают за…

– Мага! Мага тормози! Ты же профессионал! – крик сбоку разрывает тишину.

Сзади, вцепившись, как клещ, какого-то парня душит бородатая туша в капюшоне, повиснув рюкзаком.

Пошла жара!

Боксёр из 90-х очнулся на конференции по поп-ММА. Тут бойцы с маникюром и продюсерами. Его принимают за…

– Мага! Мага тормози! Ты же профессионал! – крик сбоку разрывает тишину.

Сзади, вцепившись, как клещ, какого-то парня душит бородатая туша в капюшоне, повиснув рюкзаком.

Пошла жара!

Боксёр из 90-х очнулся на конференции по поп-ММА. Тут бойцы с маникюром и продюсерами. Его принимают за…

– Мага! Мага тормози! Ты же профессионал! – крик сбоку разрывает тишину.

Сзади, вцепившись, как клещ, какого-то парня душит бородатая туша в капюшоне, повиснув рюкзаком.

Пошла жара!

Я верил в будущее своей страны, Россия менялась на глазах. Закончил президентскую программу, и горел желанием развивать новые земли. Но погиб в конфликте с предателями, для кого слово Родина – пустой звук и распил бюджетов. И по грехам их да воздастся! Где это я так нагрешил, что попал в 19 век, в тело морального подонка, проигравшегося в карты помещика. Мое имение заложено в банке, в доме трещину прикрывает картина с обнаженной барышней, и как к себе домой приходят бандиты! Ах да, маман укатила в Петербург, забрав все деньги, что были. Всё? Нет, он, то есть уже я, бал всему обществу обещал… – Барин! Там опять эти нелюди угрожают расправой! – слышу дрожащий голос управляющего. – Иду, иду, Емелька, – со вздохом беру пистолет с тумбочки. Что ж, где наша не пропадала! Россия-матушка, встречай своего сына!

Боксёр из 90-х очнулся на конференции по поп-ММА. Тут бойцы с маникюром и продюсерами. Его принимают за…

– Мага! Мага тормози! Ты же профессионал! – крик сбоку разрывает тишину.

Сзади, вцепившись, как клещ, какого-то парня душит бородатая туша в капюшоне, повиснув рюкзаком.

Пошла жара!