Он действует прямо и не отступает. Она держит дистанцию и всё взвешивает. Их свидания напоминают поединок — напряжение, колебания, попытки скрыться. Но с каждым словом, каждым взглядом и случайным касанием они всё ближе подходят к тому, от чего не уйти. Он давно понял, чего добивается. Она лишь начинает позволять себе это принять. В истории, где страсть сталкивается с притяжением, им обоим предстоит решить: снова спасаться бегством… или рискнуть и поверить своим чувствам.

Завибрировал телефон, нарушая тишину.Муж достал его из кармана. Отошёл к окну.– Да, милая, – сказал он тихо.Милая?Голос его стал мягким, тёплым и нежным.Моё сердце пропустило удар.– Нет, всё в порядке. Я в больнице… Да, у неё.Пауза. Он слушал. Я напрягла слух, пытаясь разобрать слова собеседницы, но женский голос в трубке звучал раздражающе неразборчиво.– Доктор сказал – пока мозг жив, отключить не дадут. Нужно решение комиссии, – произнес Денис, и в его словах не было ни капли сожаления. Только констатация факта, как будто он обсуждал сделку, а не жизнь своей жены.Снова пауза. Видимо, женщина на том конце что-то отвечала.– Милая, не волнуйся, – голос мужа стал ещё ласковее, интимнее. – Я и так весь твой. Просто нужно немного подождать. Потерпи.Я хотела закричать. Вырвать эту проклятую трубку из горла и закричать так, чтобы он услышал.– Скоро я стану вдовцом, – продолжал Денис, и эти слова прошили меня насквозь. – Совсем скоро.

Первым сквозь ватную пустоту прорвался звук — тягучий, сладкий стон. И он был знаком до боли: так стонал мой муж, Антон.

Следом ударил запах. Дешёвые мускусные духи, от которых Ксения была без ума, сплелись с потом и чем‑то ещё — липким, запретным, слишком личным. Получилась удушливая смесь измены. Этот аромат я узнала бы где угодно: сколько раз он оставался у нас — в гостиной на диване, на стульях у обеденного стола, в воздухе после её визитов.

Ксюша жила рядом, в соседнем квартале снимала квартиру. «Будем как в американских фильмах, — хохотала она. — Будем забегать друг к другу за солью и вином». Забежала. Только не за солью — в постель к моему мужу.

Мой муж и моя лучшая подруга. В моей спальне. В моём доме. На моих простынях.

— Не такую картину я рассчитывала увидеть, вернувшись домой, — произнесла я громко и отчётливо, выговаривая каждое слово. Антон дёрнулся, будто его ошпарили, и судорожно откатился от неё.

Я его раздавлю. Я отплачу. Он ответит за всё.

– Антон? Что-то случилось? Я ужин приготовила, твоё любимое блюдо…

– Ничего не случилось, – он залпом выпил беленькую, скривился и поставил стопку на комод.

– То есть случилось. Нам надо поговорить.

Сердце ухнуло куда-то вниз, в самый живот. Я медленно опустила крышку пианино. В тишине квартиры этот звук прозвучал как удар.

– Я ухожу, – сказал он. Просто и буднично, глядя куда-то мимо меня, на узор на ковре. – Я ухожу от тебя. К другой женщине.

Четыре слова. Всего четыре слова, произнесенные моим мужем в нашей гостиной, пока на кухне остывал его любимый ужин. Они не были сказаны на крике. Антон произнес их так, как будто сообщил, что в магазине не было хлеба. И от этого было еще страшнее. Ещё горше.

– Что?! – я не узнала свой голос. Он стал тонким и чужим.

– К Еве, – произнес он имя, как будто это что-то объясняло. – Моя помощница. Она… с ней всё по-другому. Мы в одном ритме живем, понимаешь? Я устал от этой тишины, от одного и того же дня. Я жить хочу.

Елена Сокольская, успешный архитектор, оказывается в центре хаоса за один день. Она узнает, что её муж и лучшая подруга, которые не только любовники, но и аферисты, подставляют её, и она становится главным подозреваемым в крупной мошеннической схеме. Все доказательства указывают на неё, и на кону её свобода. Правосудие бессильно, и Лена может полагаться только на свой острый ум. Чтобы выжить, ей нужно применить свои навыки разрушения так же мастерски, как и навыки созидания, и найти слабое место в казавшемся безукоризненным плане предателей. Я его уничтожу. Я отомщу. Мой муж ответит за предательство и обман. Я даю слово.

– Ты не представляешь, каково это – шесть лет спать рядом с этой тушей. Я заслужил за своё терпение столь шикарный подарок… тебя… настоящую женщину… Я люблю тебя, Вика. Только тебя.Я только вошла в номер. Услышанное заставило меня замереть в ужасе и неверии. Я судорожно сжала в руке ключ-карту и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Голос Димы доносился с балкона, тот самый нежный голос, которым он шептал мне признания в любви всего пару часов назад. Только сейчас в нём слышались совсем другие интонации.Туша. Он назвал меня тушей.А Вика… Я знаю только одну Вику, свою двоюродную сестру.Я уничтожу его. Отомщу.Мой муж ответит за предательство и обман. Я обещаю.

– Я видела тебя сегодня утром, – сказала я спокойно. – У детской площадки. С женщиной и ребёнком.Его улыбка дрогнула, но не исчезла. Вместо этого она стала какой-то механической, застывшей.– А, это… – начал он, и я буквально услышала, как в его голове прокручиваются возможные оправдания. – Это Кира, она клиентка мастерской. Мы делали проект её квартиры в прошлом году, и она…– Не надо, – я подняла руку, останавливая поток его слов. – Не оскорбляй меня ложью, хватит. Я видела, как ты её обнимал. Как целовал. Это были вовсе не деловые объятия.Он замолчал. Медленно опустил коробку конфет на прикроватную тумбочку и сел на край кровати. Не рядом со мной – на самый край, сохраняя дистанцию.– Как давно? – спросила я, глядя не на него, а на нашу семейную фотографию на стене.Валя вздохнул.– Два года, – тихо ответил он.

– Вера, – сказал он тихо. – Нам надо поговорить.Я знала. Ещё до того, как он произнёс эту фразу – самую страшную фразу в семейной жизни – я знала.– Конечно, – сказала я слишком бодрым голосом. – Давай поговорим за ужином. Я утку запекла, с апельсиновым соусом, как ты любишь.– Вера, – он наконец посмотрел мне в глаза. – Я ухожу.Два слова. Они повисли между нами, тяжёлые, как бетонные плиты.– Куда? – глупо спросила я, словно он собирался в командировку.Александр вздохнул. В этом вздохе было всё: усталость, сожаление и облегчение человека, наконец решившегося прыгнуть с высоты.– К Ольге. Моей… – он запнулся.– Секретарше, – закончила я за него. – Вы давно?..– Восемь месяцев, – ответил он просто.– Ты уверен? – спросила я тихо, чувствуя как на кусочки рвётся сердце. – В том, что хочешь разрушить всё, что у нас было?– Я больше не люблю тебя, – ответил он просто. – Прости.