В вечном, угрюмом замке детство проходит быстро. Титус растет, мальчик становится юношей. Но его взросление отравлено чередой ритуалов и смертей. Он мечтает о свободе, и воплощением этой мечты становится его молочная сестренка, маленькая дочка Киды.
Но удастся ли ему вырваться из душных стен? Сможет ли он противостоять злу, которое сеет Стирпайк? Сохранить и уберечь от опасности своих близких?
Продолжение и развязка событий первой книги. Героев ждут испытания, а мрачные залы замка — очищение. Но главный для Титуса вопрос поставлен в конце: «Куда ты хочешь уйти, если, кроме Горменгаста, ничего нет?»
Титусу семь. Он заточен в Горменгасте. Вскормлен тенями; возрос, так сказать, в тенетах ритуала: ибо уши его — эхо, глаза — каменный лабиринт; и все же в теле мальчика кроется нечто иное, отличное от этого укутанного в тени наследия. Ибо прежде и превыше всего он — ребенок.
Ритуал, более неодолимый, чем все, до чего смог додуматься человек, бьется с цепкой тьмой. Ритуал крови, порывистой крови. Этой проворной чувствительностью он обязан не пращурам своим, но беспечным ордам, в коих счет идет на триллионы, — всем детям, когда-либо населявшим планету.
Дар смышленой крови. Крови, которая хохочет, когда догматы твердят: «Плачь». Крови, скорбящей, когда иссохший закон каркает: «Веселись!». О, маленькая революция в великих тенях!
Титус семьдесят седьмой. Наследный владетель осыпающейся вершины, океанов крапивы, империи красной ржавчины, глубоких, по лодыжки, следов, оставленных ритуалами в камне.
Горменгаст.
Погруженный в себя, губительный, он размышляет о чем-то во мгле: незапамятной давности каменная кладка, башни, дворы. И все это разваливается? Нет. По проходам меж шпилей порхает зефир, посвистывает птица, рукав отделяется от задохнувшейся реки. В самой глуби стиснутого каменного кулака подергивается кукольная ручка — бунт тепла на заледеневшей ладони. Сдвигается долгая тень. Дергает ножкой паук…
И темные ветры летят, овевая персонажей
