Герой романа, Том Киндред, после болезни приезжает в старинное поместье, где родился и вырос. И сталкивается там с магией в лице волшебного народца из древних преданий, обитающего в лесу и коварной колдуньи, пытающейся поместьем завладеть.
Помните ли вы сказки, которые слышали в детстве,- волшебные истории о феях и эльфах, злых колдуньях и темных силах? А что, если однажды вы обнаружите, что все они существуют на самом деле? Именно такое открытие пришлось сделать Тому Киндреду, когда он вернулся туда, где жил. Но для него сказка превратилась в кошмар…
Жил на свете Том Киндред...
...и...
...однажды...
...он почти умер. Короткая двадцатисемилетняя жизнь Тома Киндреда утекала, как песок сквозь пальцы, и перед его внутренним взором, исходившим из глубин самой души, уже разворачивалась блестящая дорога (приближалось ли это сияние к нему, или все происходило наоборот? — он задавал себе этот вопрос, на самом деле не интересуясь ответом), когда случилось нечто, остановившее безвременный переход. Что то на самом деле не только спасло его от смерти, но изменило ход его будущей жизни.
Апоплексический удар оказался достаточно сильным, чтобы убить его, но, когда боль находилась в зените, а нарушение кровообращения — в самой угрожающей стадии, болезнь начала отступать, словно атакованная светом. Его источник был мал, но достаточно силен, чтобы повлиять на тонкое равновесие между жизнью и смертью, провести черту между суетой и покоем.
Как раз перед тем, как разбить машину, за рулем которой он сейчас сидел, Том внезапно перенесся в детство, и в памяти всплыл случай, казавшийся слишком туманным, чтобы вспомнить его, и слишком мимолетным, чтобы полностью его воспринять. Однако ему удалось ощутить момент великого, но краткого счастья в противовес головной боли, терзавшей его последние два дня. Треск металла и звон стекла вторглись в эту необъяснимую фантазию, а затем наступила тишина — и неподвижность...
...Если не считать золотого света, быстро уходившего в бесконечность, словно последняя ночная заставка на экране старого телевизора. Вскоре осталась лишь пустота. Необыкновенно черная, глубокая, но абсолютно не пугающая...
